Зачем дырочки в маце?

На Песах евреи едят мацу, а каждый кто хоть раз держал в руках мацу, обратил внимание на дырочки. Многие сошлись в своем объяснении на издержки производства - ведь маца очень тонкая, но на самом деле объяснение этого весьма неожиданное. Песах мы отмечаем в память освобождения от египетского рабства и на церемонии Седер Песах за праздничным столом мы говорим - рабами мы были у фараона в стране Египетской, а сейчас мы сыны свободы - Авадим (рабы) хаину эцель Пар'о баМицраим веата анахну бней хорим (сыны свободы)! Интересно, что дырки тоже переводятся как: хорим! А поскольку в алфавите иврита нет гласных, корнем слова хор, хорим являются только две буквы - ח (хет) и ר (рейш). И этот корень присутствует и в слове дырка, Хор, и в слове свобода Херут! И конечно, в слове освобождение - Шихрур. Остается нам вспомнить стихи замечательного поэта Владимира Маяковского - "Кому-то бублик, а кому-то дырка от бублика - это и есть демократическая республика!" Ну что же, у евреев все наоборот! Желаю всем Кашерного и веселого праздника! Ата Анахну Бней Хорим!

Как коммунисты Первое мая отмечали!

 

Из воспоминаний Нахмана Листа, одного из активистов ПКП:

Всего через несколько месяцев после того, как я присоединился к партии, на меня была возложена ответственность организовать первомайскую демонстрацию. Это было в 1925 году.

Демонстрация должна была выйти с площади Ремесленников (кикар Баалей Мелаха, сегодня Кикар а-Мошавот) по направлению к морю по улице Алленби. План демонстрации был подробно разработан товарищами из партии и левой фракции Поалей Цион. Участники этого святого мероприятия были призваны и поделены на группы в 5-6 человек и поселены по комнатам и баракам, снятым в округе - в Маншие, в Керем тайманим. Были организованы связные - девушки, гимназистки из "Герцлии" и "Геулы", которые в назначенный час должны были дать сигнал. 

Вдруг вбегает Бен-Йегуда, и сообщает, что буквально несколько минут назад прошли по площади Поалей Цион и теперь там полно полиции. 

Стало ясно, что наши товарищи будут арестованы как только прибудут на место, и демонстрация может закончиться, даже не начавшись. В моем мозгу блеснула дерзкая мысль:

Я приказал чтобы две наиболее преданные группы отправились на бульвар Ротшильда, прибыв туда, подняли красное знамя и с пением Интернационала двинулись в сторону муниципалитета, который находился там, где сегодня стоит памятник основателям города. Там же находился и штаб полиции Тель Авива. 

В штабе началась паника. Полицейские были срочно отозваны с основного маршрута демонстрации, окружили горстку демонстрантов в 15 человек и арестовали всех, кроме "япончика", юркого спортсмена, который спрятал знамя и прорвал окружение согласно четким указаниям, которые он получил заранее. 

В то же время на кикар Баалей Мелаха была организована демонстрация, и без эксцессов прошла по улице Алленби в сторону моря. И только Тененбаум (Йегуда Арази, в 48-м отвечал за поставку оружия из Чехословакии), который был назначен на борбу с коммунистами в полиции Тель Авива, сопровождал ее на своем велосипеде, свистел и кричал "Разойтись!", но никто не обращал наа него внимания. 

Демонстранты пели в полный голос, Бен Йегуда произнес речь и дальше уже не знали что и делать. Согласно плану, демонстация должна была закончиться атакой полиции и борьбой демонстрантов с полицейскими, однако никого не было. Но, наконец пришли полицейские и все закончилось как нужно.

А-Шомер и нелегальная репатриация

 Моше Александровский:

1922 год. Британское правительство Палестины приказало прекратить репатриацию. Уже не слышно в портах Эрец Исраэль песен радостного потока новоприбывших. Но несмотря ни на что, репатриация не прекратилась. А-Шомер послал Спектора в Бейрут, чтобы организовать перевоз новых репатриантов через Кфар-Гилади и Тель Хай. Эти два поселения находились тогда под французским мандатом, и Спектор должен был организовать нелегальную эмиграцию на границе. 

Британская граница проходила рядом с Возией (ферма на берегу реки Маханаим недалеко от Рош Пины), а в Халсе (сегодня Кирьят Шмона) стоял французский пограничный гарнизон. Французская полиция состояла в основном из ливанских арабов, с которыми можно было договориться. За небольшую плату они "не замечали" караванов с репатриантами, которых перевозили через границу. Но опасность грозила со стороны британцев. Перед каждой переброской мы посылали людей в Возию следить за английскими пограничниками. 

Только когда опытные глаза разведчиков видели, что не угрожает никакой опасности, караван отправлялся в путь. Переходы всегда организовывались под покровом ночи и в дождь. В те дни еще не проложили дорог в Галилее и транспорт шел по бездорожью и нередко вяз. Караваны, перевозившие по 30-40 человек отправлялись в Тверию. Людей перевозили на телегах, в которые впрягали три-четыре пар мулов. Путешествие длилось почти сутки по колдобинам и выбоинам, но сопровождавшие не чувствовали усталости, понимая важность своей миссии.

Британцы требовали от французов усилить охрану своих границ. И как-то, когда наш караван приближался к Халсе оттуда к нам на встречу из засады выскочил отряд французских пограничников. Эшбаль, назначенный сионистским руководством как сопровождающий, испугался и умолял наших людей: "Заплатите французам сколько захотят, только чтобы они не сдали нас британцам". Распрощались мы с пограничниками взамен на мешок ячменя, пачку сигарет и несколько лир. Из этого случая сионистское руководство поняло как мы ведем дела и больше не предъявляло нам претензии будто мы расточительны. Примерно два года еще мы занимались перевозкой нелегальных репатриантов, но когда Метула, Кфар Гилади и Тель Хай были присоединены к британскому мандату, нам пришлось прекратить на какое-то время наши действия.

Аарон Давид Гордон

1904-й год в истории народа Израиля был особенным. В этом году умер Теодор Герцль, провозвестник будущего еврейского государства. В том же году начинается вторая волна репатриации, известная как вторая алия, которая заложила фундамент будущей страны, определила ее характер, создала организацию а-Шомер, "бабушку" армии обороны Израиля. 

В этом году в Эрец Исраэль прибывают также два человека, Авраам Ицхак аКоэн Кук и Аарон Давид Гордон. Им было суждено стать айконами в нашей истории. Авраам Ицхак Кук стал основателем религиознго сионизма и Аарон Давид Гордон стал айконом сионизма... светского. И тот и другой прибыли в яффский порт, держа в руках Танах. Один стал главным раввином, а второй пошел рыть ямы для саженцев. Аарон Давид Гордон стал символом кибуцного движения, социалистического мировоззрения, получил образ такого раввина для светских, "старик с мотыгой". Йегуда Яари, автор роман "Как свет нимба" использовал его прообраз для своего персонажа Цадока аГлили. 

Но на самом деле стариком он не был. Ему было 48 лет, он родился и воспитывался в состоятельной еврейской семье, его отец был очень религиозным человеком, из митнагедов (так раньше называли последователей раввинистского иудаизма, противостоящих хасидизму). Его желание прибыть в Эрец Исраэль и обрабатывать землю было очень религиозным, хоть он и не соблюдал всех заповедей. Он не был социалистом, хоть и стоял у основ партии а-Поэль а-Цаир и писал статьи в их газету. Он не был кибуцником, хоть жилв кибуце Дгания. Когда создавался первый мошав, Нахалаль, он принимал участие в написании его устава. Аарон Давид Гордон выступал против любых рамок, которые могли ограничить волю человека, кроме одной. Отношение Гордона к природе, к роли человека в отношении к ней, было трепетным, он осуждал всякое грубое вторжение в природу, он видел наше возрождение в возрождении нашей земли, в возрождении ее плодородия. Гордон фактически сформулировал новое мировоззрение, которое сочетало возрождение земли, возрождение нации и общественные устои, которые этому способствовали бы. Его труды уже после смерти Гордона были объединены в книгу "Человек и Природа". Во многом он опередил свое время на 70 лет, когда стали появляться движения защиты среды. 

И все же, почему он вошел в историю, как символ того, чем не был этот человек? Муки Цур, исследователь этой эпохи, рассказал как ему довелось побеседовать с одним из соратников Гордона, считавшим себя его учеником. "Я был учеником Гордона, но труды его я не читал!" с гордостью сказал ученик. Я был человеком труда, а Гордон писал для тех, кого нужно было убеждать в необходимости труда на земле".

Праздник дарования Торы - традиционное начало учебного года.

 В 14-м веке среди ашкеназских общин появился интересный обычай. В праздник Шавуот, когда ребенку исполнялось 5 лет, отец брал его на руки, заворачивал в талес так, как будто это посылка и выходил с ним на улицу. Отец старался, чтобы ребенок не увидел по дороге ни одного гоя и поэтому шел быстро. Путь его лежал в хедер. Там меламед сажал ребенка на колени, брал варенное яйцо и писал на нем слова из Торы, но поскольку яйцо было маленьким, он их писал первыми буквами слов. "Тора цива лану Моше..." Ребенок съедал это яйцо, а потом облизывал дощечку с алфавитом, намазанный медом. Потом меламед брал ребенка к реке, чтобы показать, что так, как полноводна река, так же и изучение Торы нескончаемо. Возвращался ребенок уже сам, своими ногами. Это значило, что он начал свой жизненный путь. Потом он сидел и произносил буквы, а меламед сыпал на него конфеты. "Это ангел с небес, он видит как ты стараешься и посылает тебе вознаграждение!" говорил ему меламед.

Так начинался еврейский учебный год. Как Творец даровал нам Тору на горе Синай, так тысячи, десятки тысяч, и даже сотни тысяч еврейских детей делали свои первые шаги в мир иудаизма. С Праздником!

Неизвестное кладбище в Иерусалиме

 Хотя Иерусалим окружен лесами, в самом городе нет таких парков, чтобы можно было наслаждаться природой и зеленью недалеко от дома. Поэтому в выходные дни молодые семьи приходят в долину Креста, в парк Сакер, где можно сделать пикник, поиграть в мяч, насладиться зеленью. Здесь же в этом парке есть и кладбище. Оно появилось в суровые дни войны за Независимость.

Это кладбище было временным, в то время как захоронение на Масличной горе было недоступным, а в Санхедрии опасным. Хоронили в гробах и этажами. Даже в один гроб клали несколько человек. Это были бойцы и простые жители, погибшие в бомбежках и по другим причинам. Оно изначально для этого не подходило ни по ритуальным ни по геологическим причинам. Твердая скала и отсутствие земли делали захоронение невыносимо тяжелой работой. Было обусловлено, что в конце войны тела будут перезахоронены на Масличной горе. Но после войны Масличная гора стала недоступной. Часть перезахоронили на горе Герцль, часть начали переносить на новое кладбище хар а-менухот. Хотели перенести все кладбище и построить дома, но раввины выступили против, так как временное захоронение было обусловлено дальнейшим захоронением на Масличной горе и перенос тел на постоянное захоронение на новом месте - своего рода обман. Так что кладбище осталось, хотя на нем не хоронят. Как памятник людям, которые волей судьбы оказались посреди невероятных событий.

Рахель Янаит

Немного жен лидеров государств удостоились того, чтобы о них говорили без всякой связи с должностями их мужей. Но именно такой была Рахель Янаит.

Рахель Янаит родилась в местечке Малин, в житомирской области, как Голда Лишанский и еще в молодости изменила свое имя, которое считала "галутным" на Рахель Янаит. Рахель в честь праматери еврейского народа, ставшей прообразом и символом возвращения в Эрец Исраэль благодаря пророку Иссайе ("Рахель оплакивает своих сыновей"), а Янаит - как в честь отца, которого звали Йона, так и в честь легендарного хасмонейского царя Александра Янная. Сестры Рахель не отставали от нее. Батья Лишански стала известным скульптором, а Сара и Тамар были среди основателей больничной кассы Клалит.

Рахель Янаит вступила в партию Поалей Цион в 1903 году, после прокатившихся по России погромов, самым резким, самым страшным из которых был кишиневский погром. Поалей Цион была партией радикальных марксистских взглядов, сочетавшей в себе как стремление к равенству и борьбу за права угнетенных трудящихся так и борьбу за равноправие еврейского народа, за его освобождение и возрождение на своей родине. Партия преследовалась российской охранкой и Рахель вынуждена была переехать в Германию. Там она поступила в университет на факультет биологии, но так же продолжала и свою политическую деятельность, в рамках которой участвовала в сионистском Конгрессе в Базеле. Там она познакомилась с Боруховым, идеологом Поалей Цион, создавшим симбиоз марксизма и сионизма. Когда в России началась революция Рахель Янаит и Дов Борухов отправились в Россию, и там, в Бердичеве, Рахель Янаит встретила своего будущего соратника, партнера и друга на всю жизнь. Ицхака Бен-Цви. С тех пор они вместе стояли у основ многих начинаний, сыгравших ключевую роль в развитии будущей еврейской страны.

В 1908 году Рахель прибывает в Эрец Исраэль. Вместе с Бен-Цви она присоединяется к коммунне "Новый Иерусалим", которую основывает Борис Шац, основатель школы искусств Бецалель.

Она преподает в еврейской гимназии в Иерусалиме, участвует в тайной организации Бар-Гиора и в а-Шомер и, параллельно продолжает стоять в верхнем эшелоне партии Поалей Цион в Эрец Исраэль. Она находилась в "оружейном комитете", который контролировал а-Шомер. В а-Шомер она сблизилась с Маней Шохат и они стали близкими подругами.

Лишь в 1918 году Рахель Янаит и Ицхак Бен-Цви женились, когда Ицхак, изгнанный во время войны, вернулся в составе "американского еврейского батальона", в организации которого он непосредственно принимал участие.

В дальнейшем Рахель Янаит посвятила себя борьбе за эмансипацию женщин в еврейском обществе. Она создает оранжерею в Рехавии, новом иерусалимском квартале, который строит Батальон труда и где стоит сарай, в котором живут Рахель и Ицхак. Там работают и учатся молодые девушки, новые репатриантки.

Оранжерея имеет успех и нужно больше места. И тогда Рахель приобретает земли недалеко от "Дворца наместника", резиденции Верховного Комиссара в Палестине-Э.И. "Учебная ферма" была форпостом Цахаля 19 лет и с нападения иорданского легиона на нее и на "Дворец наместника" начались военные действия, которые привели к освобождению Иерусалима в шестидневной войне.

Авторитет Рахель Янаит был настолько высок, что она представляет жителей Эрец Исраэль на коронации Генриха VI в Лондоне в 1937 году.

В 1952-м году, после кончины первого президента страны, Хаима Вайцмана, его пост занимает Ицхак Бен-Цви. Бен-Цви и Рахель Янаит все так же продолжали жить в "сарае", хотя сделали к нему небольшую пристройку, где были спальня и кухня. Но "сарай" был местом, где Бен-Цви и Рахель Янаит принимали представителей со всего мира. Возможно, этот сарай побудил и первого премьера, основателя государства, Давида Бен-Гуриона перебраться в кибуц Сде Бокер.

Рахель Янаит продолжала активную деятельность и после смерти мужа. Написала много книг об истории, своей деятельности и своих соратниках. В 1978 году она удостоилась Премии Израиля. За меньше чем год до своей смерти.